Продвижение на Восток

Материал из ШайваВики

The Culture and Civilisation of Ancient India in Historical Outline.jpg
Косамби, Дамодар Дхармананд
Дамодар Дхармананд Косамби

Продвижение на Восток

Из книги: «Культура и цивилизация Древней Индии»



Военные подвиги, воспеваемые в поздних гимнах Ригведы, по-видимому, отражают действительные исторические события судя по тому, что они приписываются не богу Индре, а живым людям — героям или царям. Наиболее известный из таких эпизодов — победа царя Судаса (в древнем произношении Судах) над союзом десяти царей. Судас, величаемый потомком Пиджаваны, был, по утверждению автора гимна, сыном Диводасы. Любопытно окончание этого имени — даса. Позднее на санскрите имя Диводаса могло означать «раб бога», но первоначально слово даса или дасью означало представителя какого-то народа, враждебного арьям. Эти люди были особого цвета (варна — «цвет»— слово, употребляющееся позднее в значении касты), а именно чёрного (кришна), что отличало их от арьев (речь, несомненно, идёт лишь о более тёмном цвете кожи по сравнению с более светлой кожей пришельцев). Только после многократных завоеваний страны арьями слово «даса» приобретает значение раба, или илота (точно так же, как слова slave (раб) и helot (илот) оба происходят от названий народов), члена касты шудр, слуги, или в форме «дасью»— грабителя, разбойника. То, что в столь раннее время имя одного из арийских царей имеет окончание даса, означает, что уже вскоре после 1500 года до н. э. происходило смешение арьев с местным неарийским населением. Судас изображён вождём племени бхаратов или ответвления этого племени — тритсу. Современное официальное название Индии «Бхарат» означает «страна бхаратов». Эти бхараты, несомненно, были арьями. Очевидно, чистота расы не имела для ранних арьев никакого значения; смешение завоевателей с коренным населением завоёванной страны всегда было возможно, и оно практиковалось.

В гимне приводятся также имена противников Судаса. В те времена, как, впрочем, ещё длительное время впоследствии, название племени и имя его вождя нередко совпадали, особенно в устах иноплеменников. В данном случае названо более десяти таких имён или племенных названий врагов Судаса. Несомненно, что среди упомянутых десяти были также и арьи. Предполагается, что имя Пактха можно связывать с современными пахтунами, или патханами Афганистана и Пакистана, говорящими на языке пашто (или пушту), одном из индо-иранских арийских языков. Такое предположение кажется вполне допустимым, потому что Геродот также упоминает такое индийское племя пактьянов. Название одного из племён — алина означает «пчела», название другого матсья —«рыба». Оба имени явно тотемического происхождения. О первом племени мы не имеем никаких сведений, но племя матсьев уже в более поздний период обитало вблизи современного Бхаратпура, значительно восточнее места сражения, указываемого в Ригведе. В связи с этим грамматик Патанджали, живший в северо-западном Панджабе в начале II века до н. э., приводит слова «восточные бхараты» как пример употребления лишних слов, «ибо,— говорит он,— нет других бхаратов, кроме живущих на востоке». Как в приведённых выдержках, так и в других местах текста ясно усматривается общая тенденция к продвижению на восток. Ещё один из десяти противников Судаса, Шигру, носит имя дерева шигру (Moringa pterygosperma), хотя некоторые переводят слово шигру, как «хрен»; в одной кушанской надписи в Матхуре мы встречаем название брахманского рода (готры), происходящее от этого имени, хотя в сохранившихся до нашего времени списках родов этот род не упоминается. Не подлежит сомнению, что подобные племенные названия имеют тотемное происхождение. Самое удивительное, однако, то, что среди противников Судаса мы находим, очевидно, название племени — бхригу. Слово это имеет лингвистическую связь со словом «фригийский». В другом месте упоминается с особой похвалой колесница, сделанная бхригу для Индры. «Бхаргава» «бхригуид» означает также «горшечник», по-видимому, это является дальнейшим развитием названия гильдии, образованного от названия горшечников племени. Однако до нас со времён классического санскрита слово «бхригу» сохранилось лишь как название одной из главных экзогамных родовых групп брахманов, до сих пор пользующейся большим влиянием. Этот род поздно вошёл в состав брахманов, но быстро выдвинулся. Причиной сражения между Судасом и десятью царями явилась попытка царей отвести реку Парушни. Под этим названием подразумевается часть течения современной Рави, которая, однако, несколько раз меняла русло. Взаимные обвинения в попытках отвода рек системы Инда до сих пор служат почвой для жестоких разногласий между Индией и Пакистаном. «Медовогласые» пуру, хотя и принадлежали к числу врагов Судаса, были не только арьями, но и находились в близком родстве с бхаратами. Поздняя традиция даже рассматривает бхаратов как ответвление от племени пуру. Одни и те же жрецы в Ригведе в разных гимнах попеременно призывают на головы пуру то благословения, то проклятия, свидетельствующие о том, что разногласия между бхаратами и пуру не были длительными. Их распри носили совсем другой характер, чем вражда между арьями и неарийскими племенами. Пуру осели в окрестностях Хараппы и впоследствии распространили свою власть на всю территорию Панджаба. Именно они в 327 году до н. э. оказали наиболее сильное сопротивление войскам Александра Македонского. Вполне возможно, что современное второе название Панджаба, Пури, происходит от названия племени пуру.

Жрец, воспевающий, победу над десятью царями, носит родовое имя Васиштха («превосходнейший») — название ещё одной из «семи» традиционных главных экзогамных брахманских групп. Первым жрецом был Вишвамитра из рода Кушики («совы»), выполнение жреческих функций во времена Ригведы ещё не ограничивалось принадлежностью к какой-то одной определённой касте; в сущности, единственным кастовым разграничением, отражённым в древнейшей из Вед, было разграничение по цвету кожи между светлокожими арьями и их более тёмными противниками. Как и в древней Греции или в древнем Риме, отправление семейного, родового или племенного культов могло быть поручено любому мужчине, члену данной группы, либо по признаку старшинства, либо в результате выборов, либо в силу какой-то установленной традиции. Хотя в описании сцены жертвоприношения огню перечисляются различные специфические обязанности жреца, брахманской касты, как таковой, с полной монополией на выполнение этих функций пока ещё не существовало. Васиштха, однако, представляет уже новый тип жреца. Он был зачат от двух ведических богов — Митры и Варуны, из которых первый считался богом солнца, а второй — неба. Мать его не упоминается. Напротив, по одной и той же версии, он «родился из мыслей Урваши» (одной из апсар, или водяных богинь), появился на свет из кувшина, принявшего в себя смешанное семя обоих богов, и вместе с тем был найден «окутанный молнией» в пушкаре. Этот на первый взгляд бессвязный рассказ на самом деле имеет вполне простое и логичное объяснение. Он означает, что Васиштха вёл своё происхождение от одной из земных представительниц доарийской богини-матери и потому не имел отца. Когда он стал достоянием патриархальных арьев, потребовалось подыскать ему какого-нибудь достойного, отца, отвергнув при этом происхождение от матери-неарийки. Агастья, основатель ещё одного из существующих поныне главных брахманских родов, также появился на свет из кувшина. Кувшин символизирует чрево, а следовательно,— богиню-мать. Возможно, что «семь мудрецов», семь основателей главных брахманских родов, восходят к седой древности Шумерской или Индской цивилизаций; их имена не совпадают в различных списках, приведённых в священных писаниях брахманов. Восьмой, Вишвамитра,— единственный подлинный арья среди всех остальных. Причисление таких «кувшинорожденных» пророков к высшему духовенству арьев было совершенно новым явлением. Подобное сочетание двух элементов, арийского и местного, способствовало образованию нового класса священнослужителей, который в конце концов установил полную монополию в ритуальной жизни арьев, иными словами, содействовал образованию касты брахманов. Те древние священные книги, исследователями которых мы сейчас являемся, были донесены до нас брахманами, переписаны ими и, естественно, преувеличивают значение их касты. Тем не менее именно на долю брахманов выпало осуществление исторической задачи, значение которой редко отмечают,— объединение враждебных групп с их многочисленными, чуждыми друг другу культами в единое общество, поклоняющееся одним богам.

В Ригведе мы находим свидетельства развития новой профессиональной жреческой касты брахманов, которая в случае необходимости могла служить сразу нескольким господам, как арьям, так и неарьям. Мудрец Ваша Ашвья благодарит царей дасов Бальбутху и Тарукшу и призывает на их племена всяческие благословения за разные подношения, включавшие сотню верблюдов. Верблюд редко фигурирует в древнеиндийской традиции, и даже за пределами Индии был приручён только около 1200 года до н. э.; именно этим временем приблизительно датируется данный гимн. Имена Бальбутха и Парукша по звучанию чужды арийским языкам и не встречаются в других санскритских произведениях. Всё это наводит на мысль, что некоторые из упомянутых в Ригведе титанов-асуров, возможно, были ассирийцами, чей царь Тиглат-Паласар III вторгся во владения арьев и захватил территорию вплоть до реки Гильменда. Один из арийских пророков, автор другого гимна, благодарит за покровительство не кого иного, как «Брибу, вождя пани». В панегирике Брибу возвышался над племенем «подобно обширному лесу (возвышавшемуся над берегами) Ганга».

Арьи, продвигавшиеся на восток, отличались от арьев, впервые вторгшихся в пределы Индии. В качестве дополнительной рабочей силы к их услугам был новый тип раба, даса, человек из племени дасов. У них была уже специальная каста жрецов, образовавшаяся в результате слияния старого и нового, доарийского и арийского. В археологическом отношении этот период до сих пор составляет пробел. Единственный предмет материальной культуры, описанный в гимнах настолько подробно, что по описанию можно было бы восстановить его внешний вид,— колесница. Но, разумеется, было бы наивно надеяться в один прекрасный день раскопать сами колесницы ведической эпохи. До сих пор не обнаружено керамики, которая определённо принадлежала бы арьям, хотя, возможно, вскоре мы будем иметь основание сказать это о серой (крашеной) керамике северного типа. Даже к концу II тысячелетия археологи не могут выделить какой-либо специфически арийской или индоарийской техники. Можно лишь высказывать предположение, что некоторые из ведических богов, не упоминаемых ни в каких других источниках, были заимствованы у доарийского населения страны: например, богиня утренней зари Ушас[1], бог ремёсел Тваштри, изготовлявший оружие для Индры, и неясный Вишну, которому, каково бы ни являлось его прошлое, было суждено большое будущее в религии Индии. Напомним о знаменитом поединке на реке Беас между Ушас и Индрой, который в результате сокрушил запряжённую быками повозку богини, и Ушас была вынуждена обратиться в бегство. Позднее Индра и герой Трита убили сына Тваштри, трёхголового жреца-демона Тваштру, носившего почти одинаковое имя с отцом. Авторство гимна, повествующего об этом убийстве, приписывается самому обезглавленному Тваштре; это означает, что умертвить его было невозможно, так же как невозможно было умертвить Ушас. Три головы Тваштры превратились в птиц, из которых две известны как тотемы двух брахманских родов. Более того, имя Тваштры явно фигурирует среди имён главных наставников Упанишад[2]. Более углублённый анализ этих преданий увёл бы нас слишком далеко от основной проблемы, хотя тема убиения трёхглавого демона встречается в иранской мифологии, а богиня Ушас имеет черты сходства с греческой Эос. Для нас важно то, что брахманы признавали своё родство с врагами Индры и первоначально враждебными Индре богами, которых они прочитали даже в Ведах.


Примечания

  1. Это предположение автора уже опровергнуто советскими индологами, которые нашли параллельный образ в литовском фольклоре.
  2. Упанишады — философско-религиозные произведения древней Индии.